Интервью с Фурсенко: итоги и перспективы образования

Просмотров: 5435Комментарии: 17
ОбразованиеОбщее в образовании

"Обеспечить переход к инновационной экономике может только сетевая система организации высшего образования и науки... Мы создаем "центры совершенства": лучшие школы и вузы... должны быть связаны мощными линиями обмена, которые позволяют использовать наработанные преимущества", - говорит министр образования и науки Андрей Фурсенко

Прошедшая неделя подвела итоги Года учителя. В Магнитогорске выбрали пятерку лучших школьных наставников, а на днях объявили победителей. Честь, как говорится, воздана, но вопросы у преподавательского сообщества остаются. Фраза министра образования о "сокращении 200 тысяч школьных учителей", вырванная из контекста, в начале учебного года облетела все СМИ и вызвала волну возмущения. Что на самом деле собирается делать Министерство образования и науки со школой, ее педагогами и выпускниками, "Итогам" рассказал глава ведомства Андрей Фурсенко.

- Андрей Александрович, для чего был объявлен Год учителя? Ничего выдающегося вроде бы не случилось. А коли так, то все стали искать подвох. Вот и нашли.

- Год учителя - это возможность всем нам - обществу , власти, бизнесу - сосредоточиться на проблемах школьного образования, сформулировать, какие задачи стоят перед нашими педагогами и что мы сами ждем от них, предложить пути решения проблем. Мы как профильное ведомство выработали требования к аттестации учителей и согласовали их с профсоюзами. Обсудили подходы к переподготовке и повышению квалификации, определились, как должна быть организована работа учителя. То есть мы весь год плотно занимались тем, чтобы качество работы учителя выросло. Но есть еще одна принципиальная вещь. Ведь надо не только сформулировать технические требования и обеспечить преподавателей всем необходимым для работы. Надо понять, насколько изменилась их роль и в чем, собственно, состоит их миссия? Вопрос серьезный, поскольку школа сегодня уже не просто место, где дают информацию, как это было раньше. Информации вокруг полно - только успевай брать. И потому модель "учитель - передатчик информации" уже устарела. Теперь востребована другая: "наставник и методист", то есть человек, который должен научить ребенка правильно выстраивать свою траекторию развития.

Что же касается фразы о переизбытке 200 тысяч учителей, то она вырвана из ответа на вопрос, почему в сфере образования не самым эффективным образом расходуются деньги, где я приводил пример, по каким статистическим критериям происходит оценка. Последующая однобокая и недобросовестная трансляция привела к нервозности в профессиональной среде. Хотя в том же интервью были и более существенные предложения. Например, о необходимости создания новых рабочих мест в сфере образования.

- Вы считаете, что пора поменять принципы функционирования школы? Думаете, нынешние учителя при нынешней классно-урочной системе смогут перестроиться?

- И при классно-урочной системе можно иначе учить. Вопрос не в этом. Школа сегодня - это зачастую что-то среднее между камерой хранения, куда на день сдают ребенка, и конвейером. Мы же должны сделать шаг от массового производства к индивидуальному творчеству. При этом я хочу подчеркнуть, что учитель-наставник не будет заниматься с одним ребенком, он должен организовать работу в коллективе так, чтобы каждый школьник внутри коллектива чувствовал себя личностью. Социализация - то есть работа и жизнь в коллективе - в современном мире, может быть, играет куда большую роль, чем индивидуальное потребление знаний. Тут без учителя никак. Чтобы таких учителей становилось больше, общество и должно сформулировать социальный заказ и создать условия для его реализации. Именно поэтому мы так серьезно занимаемся созданием новых подходов к переподготовке. Не исключаю, что не все учителя смогут изменить свое отношение к детям и работе. Но тут уже каждый решает для себя - работает он в школе нового типа или нет.

- Вы уверены, что правильно сформулировали задачи для педагога и поняли его миссию? Может быть, родители с вами не согласятся.

- Во-первых, не мы, а общество. Во-вторых, у каждого родителя действительно свой взгляд на школу. И очень многих устраивает как раз функция камеры хранения: привел, сдал, можно не контролировать, не сильно вникать. Но зато потом - строго спросить: мол, я вам доверил, а вы не сделали! Это банальное и очень удобное перекладывание ответственности с себя на кого-то. В таких случаях ставится вопрос не "что за человек сформировался за эти 11 лет?", а "поступит или не поступит ребенок в вуз?". В других случаях - слава богу, их немало - родители хотят, чтобы в их ребенке видели личность и выявили и развили его индивидуальные способности. И школ, которые ориентированы на это, я уверен, будет становиться все больше и больше. Все-таки изменение условий труда учителя и его зарплаты позволяет привлечь в школу интересных и профессиональных людей. Кроме того, демографический спад дает возможность оглядеться, перегруппироваться - школы-то сейчас не перегружены. Мы вполне можем реорганизовать часть самых слабых из них, не мешая при этом детям нормально учиться. Подчеркну, реорганизовать - не значит закрыть, а поработать с педагогами и администрацией, внедрить те подходы к обучению, о которых я говорил. Все эти переориентированные учебные заведения должны составить сеть школ нового типа. Уверен, что через 10 лет - в образовании надо избегать слишком резких движений - получим другое качество среднего образования. И новое качество педагогов.

- Вписывается ли закон о госучреждениях в этот тренд?

- Конечно, поскольку он дает большую свободу школе распоряжаться своими ресурсами, а общественности - право участвовать в этом. Федеральный закон N 83 создает условия, при которых понятно, что от школы можно требовать и за что с нее спрашивать. Вместо выдачи сметы, формулируется четкое задание, под него и выдается ресурс. Знаете, почему так много критиков у этого закона и других нынешних инициатив? Они каждый шаг рассматривают как нечто отдельное, не видят, что это этапы одного пути.

- Ладно критики, но и родители не понимают, какой прок от этих шагов. Для них что изменилось?

- Самое главное изменилось! Созданы условия, при которых родители могут сформировать общие требования к развитию своей школы, донести их до администрации и потом следить, чтобы эти требования выполнялись. Трудно? Да, ведь люди пока не очень умеют между собой конструктивно договариваться. Но, может быть, ради детей это стоит начать делать? Еще раз повторю: если вы сами не решите, как и чему учиться вашему ребенку, то все останется, как было. Но тогда не нужно обвинять школу. Она же просто этого не знала.

- Родители люди практичные и хотят, чтобы ребенок не только был весел и счастлив, но и сдал ЕГЭ, к которому его и должна подготовить школа без всяких дополнительных занятий.

- Вы о новом мифе, что ЕГЭ нельзя нормально сдать без репетиторов? Что бы ни говорили, детей в вузы из глубинки поступает все больше. Без всякой дополнительной дорогостоящей доводки. Они просто учатся как следует, иногда на дополнительные занятия к своему же учителю, как правило, бесплатно ходят. Репетиторы и курсы чаще всего доводят до ума тех, кто валял дурака 10 лет, а на одиннадцатом году бросился наверстывать упущенное. А родители платят за то, что эти 10 лет не больно-то интересовались реальными знаниями ребенка. Потому что если бы интересовались, то еще в 7-8-м классах поняли, что математик в школе - никакой, а русичка - слабая. И пошли бы к директору требовать сильных предметников или перевели бы ребенка в другую школу. Вчера была одна мифология - без взятки не поступишь, сегодня рождается другая: без натаскивания ЕГЭ не сдать. Мифы эти создаются и теми, кто на этом зарабатывает. Может, просто заниматься ребенком, а не тратиться потом на репетиторов?

- У вас выходит, что все дело в родителях да детях. Но ведь министерство тоже не справляется: новый закон об образовании никак не можете довести до ума. Почему?

- Во-первых, вопрос не совсем корректен. Никакой спешки в принятии нового закона нет. Идет общественное обсуждение на площадках Государственной думы, Совета Федерации, Общественной палаты. Сейчас в соответствии с поручением президента Дмитрия Медведева обсуждение приобретет максимально широкий характер с использованием возможностей Интернета. Во-вторых, этот закон очень непростой. Реально сегодня существует несколько законов, в рамках которых функционирует система образования. Они все имеют гигантское количество поправок. Потому что закон об образовании, принятый в 1992 году, был рамочным. Он провозглашал некие нормы, но требовал каждый раз объяснений - подзаконных актов. У всего образовательного сообщества накопилось недовольство. Все хотели, чтобы появился закон или даже кодекс, где бы было все прописано. Я лично был против такой кодификации, потому что образование - это живая сфера, она довольно быстро меняется и реагирует на вызовы времени. Но решение было принято, и работа началась. В ней принимали участие и Союз ректоров, и представители Государственной думы и Совета Федерации, и общественные организации. Но по мере написания люди, наблюдая, в какого монстра он превращается (сейчас это около 400 страниц непростого текста), начали от него дистанцироваться, занимая позицию критиков. В конечном итоге министерство воспринимается чуть ли не единственным разработчиком этого большого труда. Что не соответствует реальному положению дел. Рабочий текст нового закона и в самом деле получился очень сложным.

- По каким вопросам самые острые разногласия?

- Например, в законе отсутствует такое понятие, как начальное профессиональное образование. При этом данное исключение не означает ликвидации подготовки квалифицированных рабочих. В условиях внедрения новых наукоемких технологий уровень начального профессионального образования недостаточен для выполнения соответствующих видов работ, рабочих надо готовить в рамках среднего или другого неуниверситетского профобразования. Критика взорвалась, не увидев привычных слов и не разобрав, что по сути появились более точные формулировки.

Есть проблема с типологией вузов. Понятие академий сохранилось только в допобразовании, а высшей школе предложена типология: университеты, которые не только учат, но и занимаются наукой, а также колледжи и институты, которые в основном учат. Чисто экономически это ничего не меняет, но появляется ясность в том, какое учреждение чем занимается. Думаю, что предстоит много споров, и мы будем еще долго работать над этим документом. Слишком многих он касается.

- Как вы отнеслись к рейтингу вузов, составленному по установленному ими проходному баллу ЕГЭ?

- Как к полезной вещи. Хотя я рейтинги не абсолютизирую - в них есть доля субъективизма, поскольку выбор параметров дело субъективное. Но здесь были простые критерии - проходной балл. И результаты меня не удивили, хотя я в принципе не согласен с выводами, которые из него были сделаны. Получается, что в инженеры идут одни неудачники и троечники. Сейчас в сообществе дискутируется вопрос о том, что "вес" баллов по точным и гуманитарным наукам все же неодинаковый и сравнивать их некорректно. Кроме того, в этом рейтинге видно, что у технических вузов есть большой разрыв между самыми высокими проходными баллами и самыми низкими. Но это крайние точки, между ними - основная масса абитуриентов с нормальными средними баллами. Вопрос принципиальный: что нам нужно? Чтобы все учились в вузах, пусть и низкобалльных? Или оставить только сильные высшие учебные заведения, куда половина выпускников уж точно не поступит? Например, ректор ГУ - ВШЭ, где составлялся рейтинг, Ярослав Кузьминов считает, что уж коль есть востребованность высшего образования, то нет ничего страшного, что младший менеджер в офисе имеет диплом вуза, это даже хорошо - его культура выше, кругозор шире. Но если на техническую специальность, где достаточно знаний из техникума, приходит вузовский выпускник - это плохо. Почему? У него тоже кругозор шире. Конечно, среди создателей уникальных летательных аппаратов или медицинских роботов не должно быть троечников, но сколько таких создателей? Остальные - квалифицированные исполнители, которых нужно гораздо больше, чем творцов. И пусть они получают высшее образование - это хорошо. Важно, что определенное количество элитных инженеров у нас готовится - лидерами по баллам являются МФТИ, Бауманка и ряд других технических вузов.

- И все же немало делается и для того, чтобы часть выпускников не попадала в вузы, а шла в техникумы и ПТУ. Хотя мы строим инновационную экономику и должны воспитывать креативных людей...

- Я потому и говорю везде и всегда, что славу ПТУ как места, где людей обучают для тупого монотонного труда, надо изживать. И строить совсем другую систему среднего образования. А что касается креатива, то тут даже не вопрос высшего или среднего образования. Каждая страна должна искать нишу, где она может быть максимально эффективна, а для нашей страны самой интересной темой могла бы быть сфера инжиниринга. Простой пример - ЦЕРН, где удалось без детально проработанной документации создать уникальную установку в значительной степени руками наших специалистов. Это было скроенное под заказ очень сложное сооружение. Такие же вещи происходят сплошь и рядом - когда где-то в мире открываются большие заводы, атомные станции и прочие уникальные объекты, наших инженеров нанимают часто и охотно. Они эффективны, способны предлагать нестандартные решения. Почему наших программистов так ценят? Создание софта - это ведь тоже конвейер, но наши могут предложить нестандартное решение: метнуться в сторону от проторенной дорожки. Когда в Россию приходит Airbus, то он ищет у нас не рабочих, а инженеров и талантливых реализаторов. Есть, однако, серьезная проблема, о которой стоит говорить: задания нашим инженерам дают не наши управленцы. Вот это у нас пока слабое звено - уметь четко ставить задачи. Такую элиту надо отдельно взращивать, это и есть самый-самый креатив.

- Все тренды в системе образования определяются экономическими приоритетами, которые государство для себя определило. Для системы образования вопрос имеет принципиальный характер - по сути это регулирование будущего рынка труда...

- Конечно, мы должны прогнозировать развитие экономики и социальной жизни в стране и в мире, давать ориентиры, которые позволили бы молодым людям найти себя в жизни в целом и на рынке труда в частности. И это большой спор - в какой степени государство должно регулировать будущий рынок труда. Кто-то считает, что оно не должно искусственно ограничивать бюджетно финансируемое число мест по специальностям. И предоставить рынку разруливать ситуацию: человек с высокими баллами должен иметь возможность идти туда, куда хочет. Хотят все на мировую экономику - пусть идут, а государство обеспечивает именно высокобалльникам бесплатное обучение. А если кто-то хочет поддерживать инженерный сектор, пусть создает рыночные преимущества - платит повышенные стипендии, привлекает профессоров-звезд и так далее, чтобы к нему потянулись отличники. То есть борется за студента рыночными методами. Но есть и другая точка зрения - государство не может себе позволить оставить стратегически важные для него сектора экономики без подготовленных специалистов. То есть оно должно так или иначе играть регулирующую функцию и определять, где понадобится квалифицированная рабочая сила через некоторое время, и именно туда направлять ресурсы и создавать бюджетные места. Если же люди хотят идти в другое место, то пусть учатся не за государственный, а за свой счет.

- Вы, судя по всему, сторонник второго варианта.

- Да. И кроме того, министерство серьезно занимается составлением прогнозов, сейчас - до 2030 года. Мы понимаем, какие направления могут быть для российской науки и экономики прорывными, где мы можем оказаться впереди и на что ориентироваться. Например, государство уверено, что надо создавать свою фармацевтику - это вопрос национальной безопасности. И тогда мы направляем туда деньги, создаем бюджетные места, финансируем исследования. А будущим студентам даем понять - через прессу, прогнозы, количество бюджетных мест, - что востребованность через несколько лет будут иметь специалисты для "фармы". Но тут слишком велика опасность ошибки. Поэтому наряду с четкой выборкой финансируемых государством специальностей некоторое количество бюджетных средств должно быть направлено на развитие других секторов, чья ведущая роль на сегодня не является очевидной. Поэтому базовое финансирование идет по всем вузам. Я за баланс между приоритетами и базой, но это очень тонкая настройка.

- Когда-то вы говорили, что невозможно построить нормальное общество, если не возрастет роль гуманитарных наук. Теперь, похоже, вы за снижение числа бюджетных мест в гуманитарных вузах, ведь они не названы в числе приоритетов.

- Сегодня нужно принципиальное реформирование гуманитарного сектора. Я имею в виду постановку новых задач и готовность искать пути их решения. В чисто прикладном плане интерес достаточно велик: вы видите популярность политологии, социологии, прогнозирования и так далее. Спрос на специалистов высокий, но запрос на всю гуманитарную структуру отсутствует. Мы ставим новые требования к образованию, но пока не ставим вопросы по глубоким исследованиям в этой сфере. Никто не хочет заниматься исследованиями, которые не дают немедленной отдачи. Для этого требуется наличие свободных людских ресурсов, финансов. Так же, впрочем, и с фундаментальной физикой. Но если физиков спасает то, что нас один раз напугали ядерной бомбой и мы больше не запускали этот сектор, то понимания того, что гуманитарная сфера такая же бомба, - нет. А потом мы удивляемся, что общественные институты у нас никакие. Что же касается бюджетных мест... Я считаю, что пора прекратить выпуск людей с дипломами гуманитариев, но без всяких знаний. Кроме того, ученых-гуманитариев ведь и не должно быть много, так же как и физиков-ядерщиков.

- Почему у нас столь низкий уровень инновационных проектов, хотя государство уже который год вкачивает деньги в лучшие вузы, дает гранты, называет университеты исследовательскими и платит им за это?

- Уровень инновационных проектов низкий потому, что пока нет критической массы людей, способных на прорывы. У нас все как-то рассредоточено, эдакая низкообогащенная руда. И поскольку раньше всем давали поровну, эта ситуация никак не менялась. Поэтому все наши усилия и были направлены на то, чтобы выделить вузы, способные на креатив. Это старый спор - подтягивать всех до одного уровня или поддержать сильнейшего. У меня однозначный ответ: делать ставку на сильного. Кстати, Сколково - это попытка собрать такую критическую массу сильных людей. Есть и другая проблема - креативных людей должны взращивать не менее креативные преподаватели. У нас с этим пока не здорово, но мы приглашаем ведущих профессоров, создали для этого целую систему поддержки. Только все это дело не скорое. Для вузов инновационная составляющая - вещь новая. Где-то уже появляются разумные предложения, а где-то ничего не происходит. Количество людей, способных на открытия и предпринимательскую деятельность, ограничено способностями, то есть самой природой.

- На какую приглашенную профессуру мы можем расчитывать? Ходят слухи, что к нам устремились неудачники с Запада.

- По программе привлечения ведущих ученых подано более 500 заявок. Все они соответствуют особым требованиям: у них соответствующие индексы цитирования, индексы Хирша (характеристика продуктивности ученого, основанная на количестве его публикаций и цитирований этих публикаций. - "Итоги"). Нам было все равно, откуда ученый - из России или с Запада. Но оказалось, что западникам проще соответствовать нашим требованиям: они больше публикуются, больше известны мировому сообществу. Неудивительно, что З00 человек - ученые, работающие за границей, это и наши граждане, и иностранцы. Теперь об уровне. Есть среди заявителей около 100 человек, чей индекс таков, что они могут претендовать на нобелевку, например. И они действительно хотят у нас работать! Их интерес связан с тем, что мы предлагаем немалые деньги. К тому же у нас совсем неплохая атмосфера - много молодежи, а для ученых жизненно необходимо расширять свою школу и иметь людей, способных развивать и реализовывать их идеи. Именно потому цель всей этой программы - не просто выполнение в России некоего проекта даже под руководством ученого с мировым именем. Важно, чтобы, выполняя проект, этот ученый создал в вузе эффективно работающую лабораторию мирового уровня, подготовил успешных и высококвалифицированных молодых аспирантов и постдоков, передал им часть своего опыта и оставил после завершения проекта коллектив, который мог бы так же хорошо функционировать и развиваться, а также выдавать научные результаты мирового уровня и после отъезда ученого. И тогда это окажет самое серьезное модернизирующее влияние и на деятельность вуза, и на научную атмосферу в регионе и во всей стране.

- Кроме того, важен элемент научного обмена. В российской науке всегда был свой подход, иной чем в мире. У нас развивались научные школы, тогда как в других странах наука была более индивидуализированная, мобильная. Ученый много перемещался в научном пространстве, из-за чего укорениться, углубиться и развиться его идеям трудно. У нас же была стабильность, энциклопедизм, оседлость... Хотя из списка будет выбрано всего несколько десятков человек - не так много, но достаточно, чтобы запустить процесс.

- То есть, вы ставите на иностранцев?

- Нет, мы заинтересованы, чтобы это были не только иностранцы. И хотя я упоминал о неких издержках мобильности ученого, у оседлости есть свои минусы. Мы в своих школах забронзовели и осели настолько, что нет взаимного опыления идеями. Ведущие университеты друг другу не доверяют, потому что не знают, что реально в других местах происходит. В Советском Союзе, кстати, было насильственное скрещивание людей из разных научных школ: сначала их в одни шарашки сажали, а потом создавали НИИ под крупные прорывные проекты, куда со всей страны собирали специалистов. Сейчас процесс интеллектуального обмена пошел на другой основе. Знаете, почему в группу вузовских лидеров довольно резко вырвался Белгородский университет? Они пригласили из разных мест профессоров, ученых, обеспечили им хорошие условия жизни, дали возможность работать вместе. И мы поддержали исследования этих ученых экономически, потому что было кого и что поддерживать.

- И все же, если честно, углядеть за этими отдельными деревьями лес пока трудно. К чему в конечном итоге вы хотите привести систему образования?

- Крайне важно, чтобы структура организации высшего образования и науки поменялась. Я считаю, что обеспечить переход к инновационной экономике может только сетевая система. Иерархическая структура, которая принята у нас, противоречит инновационному пути. Объясню, из чего сплетается эта сеть. Мы создаем так называемые центры совершенства: лучшие школы и вузы вместе с вузовской наукой должны быть связаны мощными линиями обмена, которые позволяют использовать наработанные преимущества. Эти центры должны отличаться от своих партнеров: опасно, если все будут делать одно и то же, мыслить одинаково, поэтому универсальные структуры - это не наш путь. Система будет эффективной, если в ней велика доля интеллектуальной автономии и самоуправления. Поэтому так важен 83-й закон, создающий условия для такой независимости. Надо отрабатывать и вводить систему критериев оценки успешности по параметрам, характеризующим эту самостоятельность. Важно не только создать требования к этим центрам, но и внести их в нормативное поле. Только по общим правилам может работать сеть, и ЕГЭ - это одно из таких правил, если угодно. То, что я говорю, многим покажется фантастикой. Для нас иерархическая система - основа основ. Ректор растет из аспиранта или доцента своего же вуза, укореняется в этой вертикали навсегда. Так же как завкафедрами и так далее. Из-за этого и нет разумной мобильности среди ученых. Известно и то, что после 10-15 лет пребывания на должности вокруг человека возникает выжженное поле - люди с иным мнением уходят, а сам он уверен, что действует верно. Чтобы сетевая система заработала, этот порядок надо сломать: ректора нужно выбирать или назначать на ограниченное число сроков. В другом вузе или институте - пожалуйста, борись за должность и доказывай, что достоин его возглавить. Если внести такого рода поправки в нормативную базу, то это способствовало бы серьезным переменам. Для проблем, связанных с интеллектуальным капиталом, такие решения крайне важны. Конечно, иерархическая система легче управляется и быстрее, если возникнет острая нужда, дает результат. Но если смотреть вперед и не рассчитывать на то, что мы всегда будем жить при форс-мажоре, сетевая система более перспективна. Как любая демократичная система, основанная на здоровой конкуренции.

- Понятно, что вузы уже обеспечены финансированием для плетения такой "сети" и получат пять миллиардов рублей в следующие два года. На что еще будут тратиться бюджетные средства?

- На дошкольное и начальное школьное, образование взрослых, на создание и развитие научной инфраструктуры, для международных проектов в том числе. Надо тратить на mega-science. Например, на создание уникальных реакторов, принципиально новых лазеров, установок, позволяющих исследовать свойства вещества. В Советском Союзе была уникальная инфраструктура, но она устарела морально и физически. Мы сейчас остро нуждаемся в новом этапе.

- Вы как-то сказали, что мы живем в стране, которая стала намного лучше, чем несколько лет назад. Что имели в виду?

- Я имел в виду материальное состояние тех институтов, за которые я отвечаю, - техническую базу, зарплаты учителей и сотрудников вузов. Главное, что это позволило нам с профессиональным сообществом обсуждать не то, когда выдадут зарплату и как на нее прожить, а говорить по существу: об условиях обучения, содержания учебников, стандартах, в науке - направлениях инноваций. Это, согласитесь, проблемы другого качества. Еще пять лет назад о контенте никто не говорил - не доходили руки. Когда мы обещали, что в школах страны будет Интернет, нам не верили. Теперь он есть везде. Еще 3-4 года назад легальным лицензированным ПО в школах никто и не думал пользоваться, а сегодня иного не дано. И это значит, что мы начали по-другому относиться к интеллектуальной собственности. Всего четыре года назад средняя зарплата в научной сфере была существенно ниже средней зарплаты по экономике страны, сегодня она примерно на 40 процентов выше нее. И теперь исследователи требуют оборудование и прочие условия для работы. Это существенно. Но останавливаться нельзя, мы только начали набирать ход.

Комментариев: 17 RSS

1 Марина 13-10-2010 20:23

Если министр образования называет учителя русского языка "русичкой", то с нм больше не о чем разговаривать.

2 Учитель 13-10-2010 20:42

Все что говорится о школе: "Бред плешивой кобылы" - не более.

3 Аноним 13-10-2010 21:56

Причём кобылы-шизофренички.

4 Аноним 13-10-2010 22:14

Балдею от этой фразы: "Все-таки изменение условий труда учителя и его зарплаты позволяет привлечь в школу интересных и профессиональных людей."

Это каких таких интересных людей сумеет привлечь оклад в 4.000? И в чём они будут профессионалами. Как говорит муж одной моей знакомой: "Да я за такие деньги даже задницу от дивана не оторву, не то чтоб работать." И какие такие изменения произошли в условиях труда? То, что теперь учитель должен сам платить за свет в школе? На свои деньги покупать оборудование для класса и делать ремонт за свой счёт?

Что-то сильно сомнительно, что подобные условия и подобные зарплаты привлекут в школу профессионалов. Скорее такое привлечёт алкоголичек с 3-мя классами образования, т.к. зарплаты как раз хватит на бутылку. А после бутылки хоть трава не расти.

5 Комментатор 545 14-10-2010 01:14

Этот бред министра, извивающегося как уж на сковородке, скорее направлен на разрушение жалких остатков того, что называлось системой образования, а не на созидание. Стыд и срам. Стыдно и обидно. Даже двоечник понимает, что его несостоятельность стратегии министерства образования. Каждое публичное высказывание министра - позор и бред.

6 Комментатор 29 14-10-2010 11:47

"Но если физиков спасает то, что нас один раз напугали ядерной бомбой и мы больше не запускали этот сектор, то понимания того, что гуманитарная сфера такая же бомба, - нет."

А наш министр знает, что количество часов физики в школе за время его пребывания в должности было уменьшено с 560 (7-11 кл.) до 350? Ни один учебный предмет не был подвержен такой экзекуции!!! Он считает, что этот сектор не запущен?

7 Аноним 14-10-2010 14:18

Делать ставку на сильного означает козырять успехами физматлицеев, которые и до него так же работали.

А вот для остальных 90% уровень обогащения "руды" надо снизить в 2 раза (см. Комментатор 29).

Хотя инновационный, творческий потенциал у учеников 3-4 зачастую выше, чем у исполнительных отличников.

Сокращая время на развитие РАЗУМНОГО мышления в 2 раза (ибо физика отвечает на вопрос - ПОЧЕМУ что-то происходит),

он обеспечивает безнадёжное отставание в технологиях (и не только в технических областях, ибо мозги нужны везде) ещё более безнадёжным на радость нашим конкурентам.

Владимир Павлов

8 Аноним 14-10-2010 16:03

Противоречия в своих декларациях надо устранять на этапе подготовки текстов. Цитата по учебные центры "...Поэтому так важен 83-й закон, создающий условия для такой независимости. Надо отрабатывать и вводить систему критериев оценки успешности по параметрам, характеризующим эту самостоятельность. Важно не только создать требования к этим центрам, но и внести их в нормативное поле." Если читать нормально - создавайте независимый центр, но мы его будем проверять и контролировать на основе созданных нами законов, в другом случае учить свободно не дадим.

9 Татьяна 16-10-2010 23:58

Я имел в виду материальное состояние тех институтов, за которые я отвечаю, - техническую базу, зарплаты учителей и сотрудников вузов. Главное, что это позволило нам с профессиональным сообществом обсуждать не то, когда выдадут зарплату и как на нее прожить,

Министр просто бессовестно присваивает себе заслугу которой просто нет, он оказывается решил проблему зарплаты учителей, которых теперь уже не мучает вопрос о том как свести концы с концами, теперь учителя свободны для творчества как никогда! Ну стыд просто!

10 Аноним 19-10-2010 22:45

Давно пора уже гнать такого лжеминистра-недоучку с поста! В своих выступлениях он противоречит самому себе! Он знает про разницу в зарплатах Московских учителей и учителей регионов, но ничего не делает по устранению этой разницы! Работаем в одной сфере, а условия для работы и жизни разные! Разделил учителей на богатых и бедных, с помощью НСОТ натравливает учителей друг на друга! В результате в учительском коллективе страны нет общности интересов, сплоченности, согласия! Как в такой ситуации учительство может бороться за свои права? Никак! Плюс разжиревшая в количественном выражении, обнаглевшая донельзя профсоюзная "организация", сосущая с нас деньги в виде профсоюзных налогов, ничего не делающая в защиту учителей, их содержащих!

Не видать Путину и Медведеву наших голосов на выборах! Долой! Хватит кормить народ болтовней и демагогией о демократии! Долой Единую Россию! Хватит нам морочить головы грантами лучшим учителям, благополучием с НСОТ, счастьем в "нашей новой школе"! Все это пиар ради власти! Пора менять и партию и руководство страны! Зажрались!

11 Аноним 20-10-2010 21:00

Еще лучше было бы отправить г-на Фурсенко и всех, кто разрабатывал НСОТ, в какую-нибудь удаленную сельскую школу, и заставить жить на "голую" зарплату учителя - даже не важно, на одну или на две ставки они там будут работать. А года через два устроить им пресс-конференцию и спросить - как она им, эта НСОТ.

12 Аноним 20-10-2010 21:33

В МОНИКИ сегодня маму возила. Там встретила учительницу из Королёва. Вроде, близко к Москве. А зарплаты, как у нас, подальше от Москвы. И такая наивность у учительницы, спрашивает: "Вот Вы -логопед, много частников имеете." Сама она психолог. Я отвечаю: "Ни одного. Город бедный. Да нет там ни у кого денег. Кто побогаче, тот только в Москву своих детей возит. Да и помощь такая чаще нужна не очень-то одарённым детям, а у них, как правило, и родители такие же."

Я это пишу к тому, что не только разобщённость по зарплатам, но и по профилю. Т.е. психолог считает, что логопеды жируют на частных уроках, какие-нибудь учителя рисования, наверняка, считают, что также имеют левые доходы физики и математики, учителя иностанных языков.

13 Mefodi 02-03-2012 20:37

Прежде чем перейти к комментариям по поводу самой статьи, хочу привести пару сентенций Гитлера и одну – Геббельса. Их, конечно, больше, но для данного случая подходят именно они.

Гитлер – книга «Майн кампф» («Моя борьба»):

Первое: «Способность восприятия масс очень ограничена и слаба. Принимая это во внимание, всякая эффективная пропаганда должна быть сведена к минимуму необходимых понятий, которые должны выражаться несколькими стереотипными формулировками».

Далее Гитлер продолжает эту мысль: «Чем скромнее ее (пропаганды) научный балласт, чем исключительнее она принимает во внимание только чувства масс, тем полнее успех».

Не случайно в министерстве пропаганды в нацистской Германии требования к пропагандистам были следующие: употреблять наиболее простые слова и мысли, максимально упрощать речь. И, самое главное – многократно повторять одну и ту же мысль. Принцип «бесконечного повторения» одного и того же был сформирован как одна из основ пропаганды в «Майн кампф» и воспринят соратниками Гитлера.

И второе. Гитлер утверждал: «Публика всегда предпочитает поверить хотя бы и на 90% недоказанному разоблачению (то есть, по существу – лжи), чем опровержению, хотя бы оно было обосновано на все 100%».

Здесь фюрер использовал небезынтересный психологический феномен: статус обвиняющего в общественном сознании всегда воспринимается более высоким, чем обвиняемого. На бытовом уровне это звучит примерно так: «Раз оправдывается – значит виноват», и второе, еще более интересное «определение виновности»: «Или он украл, или у него украли, но, в любом случае, он во что-то такое замешан».

И высказывание Геббельса: «Единственным критерием при решении вопроса, должна ли пропаганда оперировать правдой или ложью, является правдоподобие».

Так вот, нынешние манипуляторы общественным мнением, применяя эти методы, действуют еще хитрее. Они берут в какой-то степени правдивые факты и делают совершенно противоположные выводы, чем должны бы были быть согласно этим фактам.

Я не знаю, кем является гражданин Фурсенко – сознательным «извратителем» идей системы советского образования, или недопонимающим неофитом западного образования, хотя мне, в принципе, во второе трудно поверить, но его идеи об образовании вызывают смех и, увы, слезы. Но смех-то ладно, а вот слезы… Ведь за тщательно ретушированной ложью скрывается сознательное уничтожение того лучшего, что было в советском образовании, и внедряется нечто непостижимое, чуждое образованию. Лучшие ученые и писатели США бьют тревогу по поводу качества образования у них в стране (половина выпускников колледжей умеют читать только таблички о направлениях на автомобильных дорогах, может быть, я несколько и преувеличиваю, но это недалеко от истины), а в России такое образование внедряют. Так разве это не бред?

14 Mefodi 02-03-2012 21:08

Возвращаясь к интервью Фурсенко, хочу отметить, что в нем интересны не только ответы, но и вопросы. Их специально ставят таким образом, что «здравомыслящий» обыватель сам, в общем-то, должен себе ответить на них. В результате, человек, отвечая сам себе, чувствует себя польщенным, что он так много понимает. А по существу это хорошо разработанная диверсия по подрыву национального образования.

Вот первый вопрос (да, кстати, интервью берет редактор отдела образования «Комсомолки» Александр Милкус):

«Андрей Александрович, ощущение, что мы живем мифами. Вот и последний скандал с новыми школьными стандартами свели к требованию вернуть нам самое лучшее в мире советское образование. Но разве непонятно: как нельзя восстановить Советский Союз, как бы это, может быть, ни хотелось, так нет уже давно советской школы. Двадцать лет как нет...».

Во-первых, хотелось бы отметить, что редактор отдела образования, который, по определению, должен говорить правильно, говорит несколько неправильно. Во фразе: «Но разве непонятно: как нельзя восстановить Советский Союз, как бы это, может быть, ни хотелось, так нет уже давно советской школы», в результате того, что употреблены слова «может быть» необходимо перед «может быть» сказать «нам», или после «может быть» «кому-нибудь» (лучше первый вариант); далее, после «давно» надо произнести «и». Тогда фраза звучит более правильно: «Но разве непонятно: как нельзя восстановить Советский Союз, как бы это нам, может быть ни хотелось, так нет уже давно и советской школы». Следующую фразу «Двадцать лет как нет...» необходимо произносить следующим образом «Двадцать лет как уже нет...». Это, конечно, мелочи, но все же… Впрочем, на фоне дикторов, различных комментаторов и, конечно, политиков, речь редактора отдела образования «Комсомолки» является чуть ли не образцом «правильности» русского языка.

А теперь по существу. Обратите внимание: «разве непонятно». То есть, другими словами – «всем же понятно». И, естественно, большинству населения не захочется попадать в разряд непонятливых, то есть – тупых.

Начало ответа Фурсенко: «Сейчас вряд ли кто-то вспомнит, что на самом деле уже в последние годы советской власти образование начало испытывать серьезные проблемы».

Если человек действительно хочет сказать о каких-либо проблемах, то он о них говорит: «…то-то и то-то, это и это…». Ага, сейчас! Главное сказать, что были проблемы, а какие, читатель «Комсомолки» сам додумает. Вы знаете, какие страшилки самые страшные? Те, которые человек сам себе придумывает.

Далее, правда, немного раскрываются эти проблемы, но именуются они уже «недостатками». Тут есть маленькая хитрость: существуют, так сказать, проблемы и, вдобавок к ним – еще и недостатки. То есть проблемы – это что-то глобальное, ну и к ним еще недостатки, а, в общем, система образования в СССР ну очень была плохая: «…даже в благополучные годы лучшей в мире она (советская система образования) не была. Она имела и большие достоинства по отдельным направлениям, и серьезные недостатки. По некоторым предметам она была очень идеологизирована. По гуманитарным – не совсем объективной. Иностранные языки слабо преподавались – тогда они были не особо нужны. А главное – система не учила людей быстро перестраиваться, переучиваться. Она задавала очень хорошее, как считалось, образование на всю жизнь. Но не обеспечивала адаптивность. Иначе мы бы с меньшими проблемами прошли переход от одной общественной формации к другой. Многие до сих пор не могут приспособиться».

Вот пример, как можно говорить истинную правду, и одновременно лгать. Вспомните о «правдоподобии».

Во-первых, о достоинствах говорится как-то вскользь, и какие это достоинства и по каким направлениям – остается непонятным. А вот о недостатках говорится чуть ли не с восторгом, я имею в виду восторг по поводу того, что недостатки были. Но попробуем разобраться детально:

«По некоторым предметам она была очень идеологизирована».

Это что, недостаток системы образования, или советского строя? Строй исчез, недостаток самоустранился!

Между прочим, замечу: строй сам по себе не может быть в чем-либо виноват, он неодушевленный; в любых недостатках виновны конкретные люди, ответственные за то или иное.

«По гуманитарным – не совсем объективной». К сожалению, не совсем определено, точнее, совсем не определено, что такое «объективной». Конечно, я помню, что советский слон – самый большой и красивый слон в мире. Но хотелось бы все-таки понять, что подразумевает Фурсенко под «по гуманитарным – не совсем объективной». Ведь «объективной» литературы не бывает. Она просто литература.

Лично мне кажется, что эти словесные выкрутасы – просто лапша.

«Иностранные языки слабо преподавались – тогда они были не особо нужны». Да, это серьезный недостаток. Но давайте сначала определимся, что такое «слабо преподавались». Оказывается, на изучение иностранных языков просто выделялось меньше часов, чем необходимо для этой дисциплины. Но причем здесь реформы? Увеличьте количество часов на изучение, измените методологию изучения – вот и все. Мне могут ответить: «Изменения методологии и есть некие шаги реформ». Увы: для тех, кто может это сказать, изменения методологий являются повседневной работой.

«А главное – система не учила людей быстро перестраиваться, переучиваться». Ну, это вообще бред! Система образования должна давать знания; правда, тут необходимо оговориться: она должна учить не просто запоминать информацию, хотя и это должно присутствовать, а должна научить самостоятельно учиться и развивать творческие способности, а не «учить переучиваться». Да и от термина «учить переучиваться», если вдуматься, несет чем-то иррациональным. Я бы даже сказал – «тухлятиной» несет! Ведь образование требует времени. Это, конечно, если серьезно относиться к учебе. И что же получается? Пару раз уволят – еще пару высших образований получим, или, даже три, а когда же работать, когда деньги зарабатывать? Да и учеба сейчас «кусается». По существу, если вдуматься в тезис «система должна учить людей быстро переучиваться», становится понятным, что речь на самом деле идет не об образовании, а о быстрой смене профессиональных навыков: то есть, тут присутствует желание частных властителей экономики быстро получить новых работников с новыми знаниями. Это, в принципе, хорошо. В СССР, как говорит сам Фурсенко, в 80-х годах, готовились серьезные изменения с большим упором на профориентацию, на ПТУ.

«… с большим упором на профориентацию…». И это говорит министр? Передо мой развернулась картина: солидные «дяди» из Совмина, взяв упомянутые изменения, задумались: «А что бы нам под низ подложить? О, да вот же оно – профориентация и ПТУ, а ну-ка быстренько обопрем на них наши изменения». Тьфу!

Но более важно другое. Как только прочитаешь фразу «…в 80-х годах… и т.д.» и совместишь ее с «учить переучиваться», то понимаешь, что разговор должен идти именно о новых работниках, а не о переучивании. Кроме того, «переучиваться» учит не система образования, а частная система владения средствами производства. Точнее говоря, не учит, а заставляет. Ну и последнее по поводу «переучивания»: надо не переучиваться, а постоянно и углубленнее изучать свою профессию. Это более правильно, чем изучать совершено новую. Изучать новую профессию приемлемо только в случае исчезновения старой, как таковой. Конечно, бывают случаи, когда профессия выбрана неправильно. Но это уже из другой «оперы».

Далее идет ну очень интересная фраза: «Она (система) задавала очень хорошее, как считалось, образование на всю жизнь». Гражданин Фурсенко, Вы, как министр, имеете высшее образование. Оно у вас хорошее, или только считается хорошим? А, догадался: в одном из комментариев я прочитал, что Вы, выступая по телевидению, неправильно поставили ударение в слове «жалюзи» – поставили на букву «а», а надо на букву «и» – и, очевидно, озабочены тем, что Вы плохо образованны, и желаете, чтобы у других не было ваших проблем. Похвальное желание, похвальное, да-с.

Между прочим, реформа – это преобразования, осуществляемые в целях улучшения. Повторяю: «улучшения». Какое же улучшение в системе, от которой «плачут» в той самой стране, откуда она родом?

Далее тоже интересно.

«Но не обеспечивала адаптивность. Иначе мы бы с меньшими проблемами прошли переход от одной общественной формации к другой. Многие до сих пор не могут приспособиться».

Во-первых, говорить «многие» – это просто некорректно. Сто, толпа – это много; тысяча – тоже много, но больше; миллион – намного больше, но все равно много; миллиард – ух, как много! Так сколько же это все-таки «много», министр Фурсенко? Может быть, Вы не знаете, что существует такая наука, как статистика? Или, быть может, Вы не знаете, что такое проценты? Ну конечно же, Вы это знаете! Но вот удивительное дело: как только дело касается чего-нибудь точного, или, не дай бог, за сказанное вдруг придется когда-нибудь ответить, любой стоящий наверху начинает говорить так, что привлечь его к ответственности за его высказывания не сможет сам господь бог, если он, конечно, существует. Правда, эта особенность не является отличительной чертой русского государства, этим грешат все политики мира. Ну, а в нашем случае, гражданину Фурсенко просто не с руки признать, что примерно 7% – это олигархи, точнее, «прихватизаторы» и приближенные к ним лица; 13% – это мелкие предприниматели, надеющиеся когда-нибудь тоже стать олигархами; 20% остальных «приспособившихся» – это получающие более или менее приличные зарплаты. А вот «неприспособившихся» примерно 60%. Может быть, я даже преуменьшаю количество «неприспособившихся». Это слишком большая цифра, чтобы говорить о ней вслух. Ведь сказать так – это то же самое, что сказать, что общественный строй изменили в угоду меньшинству с угнетением большинства.

Во-вторых, и это очень важно: примерно 5-7% населения любой страны всегда социально неадаптированны. Это тот слой населения, из которого формируются так называемые бомжи. Они есть везде. В СССР были бомжи, во Франции – клошары. Да не суть важно, как они называются, важно то, что они – наиболее незащищенная часть населения. В СССР, плохо или хорошо, но хотя бы пытались решить эту проблему. Кроме того, в Советском Союзе, ввиду того, что существовала накатанная колея жизни (школа – производство, школа – институт – производство) многие потенциальные бомжи все-таки работали. В капиталистическом же мире, ввиду появившейся конкуренции, в которой они участвовать не могут по складу своего характера, такие люди с течением времени становятся бомжами. В капиталистическом же обществе о бомжах, конечно, знают, но говорить о них, или предлагать что-либо для улучшения их жизни – это как испортить воздух в великосветской гостиной. Мало того – формируется и распространяется мнение, что они – никчемные людишки, и хорошо бы было бы, если бы их не стало. Ай-я-яй. Что же это я клевещу на это, как сказала как-то главная «антикомуняка» России, «капиталистическое общество – лучшее, что придумала история». Ведь существует бесплатная раздача супа. Иногда, но ведь бывает.

Ох, что-то далеко увело меня от обсуждения интервью. Попробую вернуться.

«Исторически так сложилось: примерно раз в двадцать лет требуется существенно реформировать образование».

Тут я оказался в затруднении. Вроде бы, Вы, гражданин Фурсенко, являясь министром образования и науки такого государства, как Россия, имеете высшее образование, но мне непонятно, как можно иметь высшее образование и не понимать, что реформирование образования связано с развитием производительных сил (точнее – материальных средств труда, то есть техники и технологий производства), а не потому, что «так исторически сложилось», дескать, прошло двадцать лет, пора что-то менять, ведь наши предки тоже так делали.

15 Mefodi 02-03-2012 21:09

«Оказалось, что вовсе не обязательно быть образованным, чтобы стать успешным».

Тут, неожиданно, гражданин Фурсенко проговорился. Да, действительно: чтобы быть успешным в мире капитала, образование желательно, но отнюдь не обязательно. Первую роль играет не образование, а наглость и напористость, пренебрежение к общественным нормам поведения. При этом надо упомянуть, что в случае необходимости, «новые русские» без какого-либо колебания совершают криминальные действия. Сами или путем указаний другим – это непринципиально. Достаточно вспомнить Березовского. Когда на него было произведено покушение, он, отказавшись подавать заявление в милицию, упомянул о том, что сам разберется. Мне представляется картина: он встречается с инициаторами покушения и, укоризненно покачивая головой, говорит им о том, что они нехорошо поступают. Они, как нашкодившие дети, оправдываются и говорят большому дяде, что больше не будут. Потом удовлетворенный Березовский едет домой, думая при этом: «Какие же хорошие люди вокруг в наше время капитализма, ведь плохой социализм закончился». Картина маслом, сказать мне больше нечего.

Дальше речь идет о распаде единого образовательного пространства, и о том, что из-за экономических трудностей, абитуриенты уже не могли поехать поступать в другие города. Тут надо уточнить, что распад единого образовательного пространства произошел именно из-за экономических трудностей. Следующей фразой министр вынужден признать, что в капиталистической среде, оказывается, существует социальное разделение. Кто бы мог подумать!

Конечно, надо сказать, что и в СССР в какой-то степени существовало это явление, правда, дело касалось не денег, а положения в партийной и хозяйственной элите, что практически означало одно и то же. Но в условиях социализма с этим можно было бороться и, рано или поздно, с этим было бы покончено. С властью денег же – вряд ли.

Далее опять словоблудие. Цитирую: «И тогда были предложены решения для исправления ситуации. Это произошло еще до того, как я стал министром. (Тут министр, на всякий случай, упоминает, что это, вообще-то, не он предложил, он, дескать, только выполняет). Например, было предложено ввести ЕГЭ, который выставлял единые требования и тем самым собирал вместе образовательное пространство страны. Россия присоединилась к болонскому процессу, задав единые требования к качеству обучения. И это позволяло обеспечить лидерские позиции нашим вузам в Европе».

Выше было сказано, что распад образовательного пространства страны произошел из-за экономических трудностей. И мне лично непонятно, как могут единые требования к качеству обучения избавить абитуриентов от экономических трудностей? Правда, упоминается о поступивших в ВУЗы в других городах, и о том, что их родители довольны. Интересно, много ли таких?

Тут важно вот что. Учитывая, что требования одни, а в сельской местности, к сожалению, подготовка намного слабее, то практически от учебы в высшей школе отрезается очень большой пласт молодежи. А ведь в СССР существовала определенная квота (в каждом ВУЗе своя) на прием в ВУЗы молодежи из сельской местности, которые, отучившись, в большинстве своем возвращались домой. Думаю, что лет эдак через тридцать-сорок некому будет учить деревенских ребят.

Правда, в отношении сельской молодежи и другой менее подготовленной, есть один поворот – учиться за деньги… Вот и вдумайтесь, кому это выгодно.

А дальше-то как пафосно: «Россия присоединилась к болонскому процессу, задав единые требования к качеству обучения». Нам дают понять, что мы теперь не свиньи на заднем дворе, а присоединились к процессу в «Великой Европе». Вас еще не тошнит?

Прочитав следующую фразу: «И это позволяло обеспечить лидерские позиции нашим вузам в Европе», я не мог поверить собственным глазам. В каком горячечном бреду могли привидеться Фурсенко «лидерские позиции наших вузов»? Да ему срочно надо провериться у психиатров. Да, я, в принципе, согласен, что часть наших ВУЗов на уровне западных, но согласен ли с этим «запад»? Или, может быть, я уже отстал от жизни? Наши выпускники ВУЗов едут на «запад», и спокойно устраиваются на работу! И об этом говорят все СМИ! Не говорят? Странно!!!

Далее: «Были приняты экономические решения. В первую очередь по школе. Чтобы учителя вовремя получали зарплаты и отпускные. Их заработок начал расти».

А причем тут реформы? Неужели ежегодные индексации пенсий являются реформами? Нет! Так и здесь. Сам министр говорит об экономических решениях. Кроме того, вдумайтесь в казуистическое построение фраз: «Были приняты экономические решения. Чтобы учителя вовремя получали зарплаты и отпускные». Регулярную выдачу зарплаты выдавать за некую реформу!

Прочитав фразу: «Было ясно, что образование требует существенных изменений», я вернулся к началу интервью и внимательно прочитал его еще раз до этой фразы. Увы, я так и не смог обнаружить, на основании чего министр сделал заявление, что образование требует существенных изменений. Хотя, учитывая, что у меня советское образование, я, наверное, просто не смог понять. Тупой я, тупой. И все те миллионы людей, которые возмущаются, тоже тупые. Мы все имеем советское образование, и все мы – тупые. Впору кричать: «Менять – все менять, чтобы наши дети не были такими тупыми, как мы!»

Далее говорится о новой образовательной системе, которая бы сохранила и приумножила положительные черты советской системы образования. Например, серьезную фундаментальную подготовку по некоторым направлениям.

Здесь министр делает реверанс старшему поколению: дескать, было положительное, было, не шумите.

Помазали бальзамом, и тут же: «А с другой стороны – научить ребят использовать знания в реальной жизни, быть более приспособленными к ней». Что стоит за этой фразой, я думаю, не понимает и сам министр. Они, что, специальный факультет введут? Что-то вроде «Факультета использования знаний в реальном мире»? Впрочем, это и понятно – вокруг одни компьютеры, все детки в виртуальном мире, а тут тебе облом: «Пожалуйте-с сдать экзамен по реальной жизни». Да уж, тут хочешь не хочешь, а диплом нужен. Вот так-то – учить неразумных будем.

В следующей фразе гражданин Фурсенко опять проговаривается: «И при этом сохранить духовно-нравственные основы». О, как: оказывается в СССР были духовно-нравственные ценности, а в мире капитализма их, по существу, нет, только декларация. Опять, в сущности, реверансы: а то вдруг народ взбунтуется, а русский бунт, как писал Пушкин…

Между прочим, по поводу оговорок министра: он их не замечает, потому что озабочен заказом. А заказ довольно труден – выдать черное за белое, или, в духе времени, выступить в качестве напёрточника, и … Еще одна очень аккуратная «подача мяча»: «Очень часто раздаются нервные вскрики: то народ перепугали, что обучение в школах станет платным, то – что в старшей школе будут учить только четыре предмета. Это явное передергивание. Уж не знаю – от непонимания или от желания лишний раз взбудоражить людей. Мало кто на самом деле отдает себе отчет, что изменения в образовании идут комплексные. И стандарты, и новая система оплаты труда, и право школ вести собственную финансовую деятельность – это кирпичики, из которых отстраивается новое здание на месте покосившейся избушки.

Обратите внимание, как четко перешли от «пугалки» – «обучение в школах станет платным» – к «... изменения в образовании идут комплексные. И стандарты, и новая система оплаты труда, и право школ вести собственную финансовую деятельность – это кирпичики, из которых отстраивается новое здание».

Сперва привели явный абсурд, хотя, я думаю, что это уже становится не абсурдом, потом «кирпичики» и «новое здание». Ура, фанфары и победный туш.

Только мне почему-то кажется, что эти «кирпичики» для чего-то другого, для усыпальницы, например.

Далее гражданин министр сам себе задает вопрос: «Кто главный субъект в системе образования?», и сам же отвечает: «Моя позиция: ученик – тот, кого учат. Система образования служит, чтобы учить, а не чтобы создать рабочие места для тех, кто учит».

Ну, сначала о том, что мы, как обычно, убеждаемся в том, что министр образования плохо знает русский язык. Надо говорить не «чтобы создать рабочие места», а «чтобы создавать рабочие места».

По существу же ответа: «Моя позиция: ученик – тот, кого учат», сказать нечего, все верно. А вот вывод парадоксальный: «Поэтому был принят принципиально новый закон о стандартах, который полностью поменял подходы к процессу учебы. Главными стали результаты обучения». Да уж, поневоле призадумаешься; оказывается, в СССР во главу угла ставились совсем другие задачи. О, ужас-то какой! Жаль только, что министр не рассказал, какие. Впрочем, наверное, правильно, что не рассказал – мы не смогли бы спать спокойно и тряслись от страха всю ночь под одеялом.

Следующие слова: «Кроме того, определялись структуры программ, которые ведут к этим результатам, и условия, в которых проходит обучение».

– Чего никогда раньше не было...(тут вовремя подсуетился А.Милкус)

«Никогда не было!»

Естественно, никогда не было. Олимпиады (математические, химические и т.д.) всех уровней нам просто снились, и, просыпаясь, мы с тоской думали: «Ну когда же, наконец, придет хороший строй, чтобы нам всем стало хорошо?!» Ну вот и дождались. Слава тебе, Господи.

Далее просто шедевр: «Надо сделать еще одну вещь – внедрить и в сознание людей, и в практику, что процесс образования сегодня – непрерывный. Он требует новых усилий и от тех, кто учится, и от тех, кто учит». Какие, однако, свежие слова, и, главное – незатёртые.

Сперва разберем предложение (однако – это становится уже уроком русского языка). Во-первых, нельзя внедрить в практику, что процесс образования сегодня – непрерывный. Во-вторых, при употреблении слова «внедрить», да еще с объединением в одну конструкцию «сознания людей» и «практику», предложение, конечно, можно построить правильно, но будет настолько корявым, что будет резать слух, а это равнозначно тому, что оно все равно неправильно построено.

Правильно будет звучать так: «Надо сделать еще одну вещь – сделать процесс образования непрерывным и чтобы люди знали об этом».

Теперь суть: «процесс… непрерывный». А как же «…учиться, учиться и еще раз учиться»? Ох, ты, боже ж мой, кого это я посмел привести в пример! Я уже слышу со всех сторон: «Ату его, ату…»

Следующие два абзаца: «Образование начинается еще до того, как человек пошел в школу. И потом продолжается всю жизнь. Не может произойти так, что, дойдя до какого-то уровня, человек может расслабиться и пару-тройку лет ничего не делать.

Одна из ключевых проблем сегодняшней школы в том, что такой процесс расслабления происходит с пятого по девятый класс. Это показывают социология, оценки общественного мнения».

Во-первых, я еще раз убедился, что русский язык – явно не конек гражданина Фурсенко. Социология, говоря о чем-либо, основывается именно на оценках общественного мнения. Поэтому не может быть, чтобы и социология показывала, и вдобавок еще и общественное мнение. То есть, надо было сказать примерно так: «Это, основываясь на оценках общественного мнения, нам показывает социология».

Во-вторых, я вспомнил. Точно! Когда я учился в школе, то, пойдя в пятый класс первого сентября, сразу расслабился: ой, как хорошо, теперь можно четыре года расслабляться! Пришел домой, а дома мне родители говорят: «Ну все, отрок, четыре класса закончил, можешь четыре года гулять, расслабляйся».

Видите, и родители успокаиваются, «…успокаиваются до того момента, когда нужно думать о том, как продолжать учебу в вузе. Поэтому такой интерес к стандартам старшей школы. При этом на старшую школу пытаются возложить ответственность за все то, что должно было быть выучено за все годы обучения.

Конкретный пример – русский язык. Невозможно выучить русский язык только в 10-м и 11-м классах. Грамотность, понимание особенностей языка закладываются в начальной школе».

Как я понимаю, теперь везде в селах нацменьшинств с первого класса будет изучаться русский язык. Как говорила Алиса: «…становится все чудесатее и чудесатее».

Дальше мне очень понравились фразы: «…необходимо по-новому готовить педагогов. Чтобы они нацеливали ребят не на зазубривание, а на аналитическое обучение…» Прямо-таки надо открывать ликбез для министров России. Нет такого понятия «аналитическое обучение», надо было бы сказать «чтобы они обучали ребят аналитическому мышлению».

С чем я категорично согласен, так это со следующим: «Затем – поддержка лучших школ». Но следующие слова меня несколько настораживают: «На это ориентирована система нормативного подушевого финансирования. Из работающих в одинаковых условиях школ должна быть поддержана в первую очередь та, где лучше учат. (С этим я тоже согласен, но как это определять? Так, как предлагает министр? Бред.) А голосовать должны ребята. Ногами. Они должны иметь право переходить в эту школу. И за ними должны идти деньги». Вроде все правильно, но… В лучшую школу, рассчитанную, к примеру, на.., впрочем, не принципиально на сколько, придет, рано или поздно, больше учащихся, чем она может вместить. Как быть с этим? Министр думал об этом? Думаю, нет.

«Еще один элемент – новая система оплаты труда, когда действительно лучшие педагоги получают более высокую зарплату».

Под этим подпишется любой гражданин России! Но интересно, кто и как это будет определять?

А вот следующий пункт меня откровенно развеселил: «…школа – и директор, и педагогический коллектив, и родители могут решать, как распоряжаться деньгами…»

«… мы должны быть ориентированы… на то, что готовим востребованного человека. Человека, который понимает, что, отучившись, он найдет себе место и в работе, и в жизни».

Как было бы хорошо, если бы все отучившиеся нашли бы хорошую работу. (Всем тем, кто обратил внимание на три «бы» в одном предложении, (раньше тоже было один раз): в принципе, это недопустимо, но что делать, если теперь в нашем государстве все строится на предположениях).

Но, увы, как я уже писал, образование играет роль, но основное значение имеют «локти». Я не говорю о тех, у кого родители или родственники что-то где-то там имеют.

Далее представляет интерес следующее: «Вы пробовали читать Гражданский кодекс?»

«Пробовал».

«Думаю, что ощущение схожее. То, что представляется для нас излишествами, когда начинается реализовываться закон, оказывается абсолютно необходимым».

Ну не кончается у человека пудра для запудривания мозгов. Дело не в излишествах, а в том, что закон должен быть понятным. Правда, надо сказать, что все законы весьма сложно прописаны, а не только закон «Об образовании». Но это уже другой вопрос.

Следующий абзац: «Надо также учитывать, что новый интегрированный закон объединил в себе два закона – «Об образовании» и «О высшем и послевузовском профессиональном образовании», которые уже давно друг другу противоречат и вызывают огромное количество правовых коллизий и судебных разбирательств», говорит нам между слов о следующем – «при объединении двух законов, многое из противоречащего осталось в новом законе, а когда исправим неизвестно, поэтому не придирайтесь».

Что мне дальше «понравилось» в интервью, так это... Впрочем, сперва цитата: «Беда нашего общества в том, что мы изначально не настроены сотрудничать. Оптимально, если бы с самого начала к работе над стандартами были привлечены заинтересованные журналисты, учителя, которые, посмотрев документ, сказали бы: сложно написано, непонятно, путано».

Заметьте, «мы» – это и парламентарии, и министры, и «простой» народ. Но законы предлагают и рассматривают те, кто «наверху», а «простой» народ потом тыкают в него носом, и – «Выполнять!»

«… не настроены сотрудничать». Однако, – те, кто «наверху», не приглашают, а остальные виноваты в этом. Что-то наш министр стал заговариваться. У меня лично возникли опасения по поводу его здоровья. Он же ответственен за обучение нашей молодежи. Его же надо срочно лечить.

«… которые, посмотрев документ, сказали бы: сложно написано, непонятно, путано».

О, как: тем, кто разрабатывал понятно, а тем, для кого разрабатывали, непонятно. И что ж вы разрабатывали, если всем непонятно? Может быть, специально разрабатывали, чтобы было непонятно? И тут же, как обычно, вину с себя спихнул: «Я знаю, что среди 400 разработчиков были и учителя, и директора школ. Но за три года работы над стандартом они зациклились в своем профессиональном языке. Им было все ясно».

«Но ваше министерство – заказчик документа. Вы и должны были сказать: а переведите проект на русский язык, чтобы народ понял!»

«Не «переведите», а «давайте переведем» на русский язык вместе! Вместе!»

Потрясающе! Они намудрили, а переводить давайте вместе. Я же говорю, что министра срочно надо лечить, а то научит наших детей.

«Есть и вторая сторона. Как вы видите, большинство людей, особенно в первый момент, не стали искать рациональное зерно в этих стандартах…»

Мне здесь и комментировать-то нечего. Если сам министр говорит, что в стандартах есть рациональное зерно, то что тогда остальное? Мне так и видится курица, разгребающая…

Далее идет перепасовка «мяча»; что-то обсуждается, причем некоторые суждения министра вполне здравые,(я, между прочим, оказался неправ в отношении здоровья министра, приношу свои извинения – ух какой он хитрый, хотел показать, что он больной, не бейте по больной головушке) но не это главное в этом обсуждении. Главное – идет подготовка к основному, завершающему штриху. А ведь его надо выдать незаметно и убедительно. И вот, наконец!

Министр подает мягкий пас: «Нельзя образование сравнивать с хирургией. Я принципиальный противник революций в этой сфере. И не уверен в том, что изменения можно проводить быстрее».

Какая тщательная обработка «мяча»! Прекрасная подача напарнику, и одновременно все видят – «я ваш, я на вашей стороне!»

И заключительный удар: «Мне кажется, времени у нас немного. … Очень здорово развиваются другие страны, где системы образования на голову лучше, чем у нас. А мы все спорим и догоняем...»

Вот главное!!! У них лучше, лучше, лучше – у нас хуже, хуже, хуже… Бобик сдох!

Это запомнится!!!

И в конце, как говорил незабвенный Штирлиц: «Надо правильно выйти из разговора, чтобы запомнились последние слова», министр говорит: «Ситуация в образовании, по сравнению с тем, что было лет десять назад, точно стала лучше. С этим стоит согласиться».

Вот так-то, соглашайтесь, господа присяжные заседатели! Неплохо было бы вспомнить гражданину министру, чем закончил тот, чьи любимые слова я привел в предыдущем предложении.

Финита! Заказ выполнен!

Хотел было закончить, но вдруг подумалось: с таким подходом к образованию, через энное количество лет, неминуемо опять придется прибегнуть к ликбезу.

Впрочем, о каком «таком подходе» я говорю. Ведь болонская реформа образования сама по себе и есть кардинально другой подход к образованию. Вместо системного последовательного обучения – основное образовательное преимущество советской школы – натаскивание на простые вопросы, тесты как основной показатель качества знаний, что является, по существу, примитивизацией обучения. В общем, по большему счету бред. Но бред – это для нас.

А по существу – это программа ликвидации высшего образования в России и является стратегической задачей как для «Запада», так и для некоторых кругов в России. Правда, с разными целями. Для «Запада» – это средство устранения конкурента, а для российских кругов – это метод превращения народа в малограмотное «быдло», которым легче управлять. Это конечный результат. А есть еще и прагматичный подход к происходящему.

20 мая 2007 года в передаче В. Познера обсуждалась реформа образования. Познер осведомился у Фурсенко, какую же цель преследует реформа. Оказалось, что реформа необходима для того, чтобы… достичь уровня образования, который был в СССР.

Обратили внимание? В 2007 году Фурсенко говорил о том, что надо «…достичь уровня образования, который был в СССР». Теперь же его точка зрения кардинально поменялась.

Оказывается, «…в последние годы советской власти образование начало испытывать серьезные проблемы» и «…даже в благополучные годы лучшей в мире она (советская система образования) не была».

Но речь не об этом. В ходе передачи невзначай выяснилось, что бакалавры будут иметь право занимать только низшие должности, а магистры – начальственные должности, а в магистрат будет поступать только 20% бакалавров на конкурсной основе и, самое главное, скорее всего, магистрат будет платный. Обратили внимание, кто внизу и кто вверху? И сразу все стало на свои места. Кто у нас побеждает в конкурсах в ВУЗы? Правильно – дети богатых. Вывод простой! Богатые и начальники – что является сейчас практически синонимами – хотят, чтобы их дети были богатыми и начальниками, a дети бедных и подчиненных всегда оставались бедными и подчиненными. Нормальное социальное расслоение в нормальном капиталистическом обществе.

Остается надеяться, что здравомыслящие люди не дадут мракобесам восторжествовать.

16 Васильевич 02-03-2012 21:52

Было интересно почитать. Пафос в целом приемлю, с одним "но": не кивайте на советскую школу как на идеальную модель, все проблему оттуда - с ее огульным хорошансом и всеобучем. Исключения только подтверждали правило.

Коммунизма раз не будет, то станут у нас тогда все с аттестатом! Так и рассчитались с населением.

Если вы не работали в ней, то вам лгать простительно.

17 Таричь 03-03-2012 18:45

Может и не идеальная, но определенно одна из лучших и отрицать это по меньшей мере глупо. Хотя, если очень хочется или очень нужно, чтобы создать очередное "распильное пространство" то можно.

Оставьте свой комментарий!

Дорогие пользователи! У нас принято указывать настоящие имена.

(обязательно)